Елена Темная
Я сделала это!
В комнате было тихо и очень темно. Антон замер на пороге, давая себе иллюзорный последний шанс отступить. Сама по себе мысль об измене жене была не такой уж невозможной, но с мужчиной… И тем более — с врагом!
- Твои терзания такие громкие, что могут поднять мертвеца из могилы, чтобы заставить покаяться за компанию, - Завулон был совсем рядом, шагнул к Антону, закрыв за собой дверь. - Ну, и что ты решил? Мы одну ночь терпим общество друг друга чересчур близко, а потом разбегаемся, или ты рискнешь и станешь ходить на работу в мой Дозор, чтобы скрасить мне одиночество?

- Никакого риска, - мрачно выпалил Антон. - Я готов. Только пусть все произойдет быстро. И с условием, что после этой ночи ты уберешься из нашего дома — хоть порталом, хоть через Сумрак, мне все равно.
- Знаешь, Городецкий, - демон скользнул ему за спину, положив руки на плечи, - это совершенно неправильный настрой.
Жесткие руки начали медленно массировать напряженные мышцы. Антон почувствовал, как Темный одним мимолетным движением воздвиг вокруг них Сферу Невнимания и полог, поглощающий все звуки. Они оба будто бы оказались в вакууме, где больше не было ничего — только темная комната, где не горел ночник, очертания кровати у стены и они двое. Путь назад был отрезан.

- Правильно Гесер говорил, ты — редкостный отморозок, - вздохнул Антон, обреченно расстегивая пуговицы рубашки. Темный гортанно рассмеялся, проводя пальцами по его шее:
- Ничего не поделаешь. Мы все тут не в своем уме — и ты, и я. Иначе как бы ты тут оказался?* Успокойся, Светлый. Если уж мы с тобой попали в такую ситуацию, надо постараться получить немножко удовольствия. Отвечая на вопрос, который вот уже минуту вертится у тебя на языке — да, я бывал с мужчинами, хотя и не так часто. Предпочитаю… гм… познавать все стороны земных удовольствий. Правда, сомневаюсь, что тебя заинтересуют детали моих похождений.

- Угадал, мне наплевать, - процедил Антон. - А если ты и дальше продолжишь вспоминать свои давние увлечения, мы никогда не начнем.
Завулон прижался губами к его затылку, насмешливо фыркнул в волосы — от этого по всему телу побежали волны мурашек. Они оба были примерно одного роста — пожалуй, в своем человеческом облике Темный даже уступал Антону несколько сантиметров. И все же он сразу занял лидирующее положение — и это Городецкому совершенно не понравилось.

- Ты боишься, что тебе будет хорошо, - почти сочувственно сделал вывод Завулон. - И, честно признаюсь, я действительно хочу, чтобы тебе было приятно. Я не садист и не люблю никого мучить… без нужды.
Он медленно стащил с плеч Антона расстегнутую рубашку и склонил голову, касаясь кожи пока что только горячим дыханием. Уверенные руки обняли дозорного за пояс. Завулон неспешно, глубоко вдохнул, влажный язык — к счастью, не демонический — скользнул по плечу Антона.
- Мне нравится, как ты пахнешь сейчас, - сказал Темный. - Нотка страха, спрятанное в глубине души желание, очень много недоверия и даже сдержанное намерение как следует треснуть меня о стену за мои домогательства. Замечательно. Ты — деликатес, Антон, блюдо, которое не входит в список изысканных, но поражает даже гурмана. И, знаешь, я действительно хочу попробовать, каков ты на вкус.

Его пальцы спустились ниже и многозначительно дотронулись до паха Городецкого. Дернувшись, тот вырвался из чужих рук и обернулся. Темный смотрел с добродушной насмешкой, глаза его слегка мерцали в темноте, заменяя отсутствующий источник света. Он выжидал - «ну, что будешь делать, Светлый?»
Да, выбор оказался невелик. Антон коротко матюгнулся и ухватил главу Дневного Дозора за плечи, прижав спиной к двери. Сам прижался к его губам поцелуем, торопясь продолжить и поскорее закончить, чтобы исчезла связь — а с ней и острое чувство вины.

Завулон удивленно вздрогнул, приоткрыл губы, худые пальцы больно впились в кожу Антона. Сопротивление другого только заводило их обоих, злило и толкало на более решительные действия.
- И не мечтай! - прохрипел Антон, рванув ненавистный серый пиджак, который ему за эту неделю так намозолил глаза. - Тебе не удастся…
Стыд, ярость, ненависть — все это незримой волной выплескивалось из него. Вместо поцелуя — укус. Вместо ласки — удар.

Сцепившись, они рухнули на пол, прокатились по половицам вправо, упершись в ножку кровати, стремясь не то победить, не то уничтожить. Антон оказался над своим противником, от души приложив его затылком об пол. Обычный человек от такого удара точно лишился бы сознания. Темный только зашипел и в ответ наградил Антона ударом частично изменившейся руки. Получеловек-полудемон, он легко преодолел сопротивление дозорного, прижал его к половицам, как нашкодившего щенка, и навалился сверху.
- Ты дрянной, непослушный, идеальный мальчишка, - низко прорычал он. В поясницу Городецкого уперлось что-то жесткое — увы, он отлично понял, что это такое.

Но, как ни странно, Темный не стал насиловать его. Когти пропали, и худые руки обняли перевернувшегося на спину Антона. Он тяжело дышал и всматривался в едва видимое в темноте лицо Завулона.
- Теперь мой тощий зад уже кажется тебе привлекательным? - хмыкнул Антон. Вместо ответа Завулон наклонился и поцеловал его — жадно и требовательно, не оставляя сомнений в положительном ответе.
- Ты запомнишь эту ночь, - пообещал он. Вот тут его словам можно было верить, тысячелетний демон имел огромный опыт по части оргий, а уж с одним-то не сильно крупным парнем вполне мог управиться, даже будучи в человеческом облике.

Антон стиснул зубы, когда чужие пальцы прошлись по его животу, чуть царапнув кожу короткими ногтями. Честно говоря, он ждал, что демон вонзит в него когти — но этого не произошло. Завулон ухватил его за пояс, звякнула металлическая застежка-молния. Городецкий вздрогнул, когда ладонь Темного пробралась в трусы и накрыла его член. Демон не церемонился, ласкал его жестко и даже грубовато, быстро придавая твердость.
Дозорный вздохнул, пытаясь сосредоточиться целиком на своих ощущениях. Со Светланой все было по-другому, размеренно и нежно, экспериментов она не любила, а удовольствие он получал в основном при проникновении в ее тело. А сейчас член затвердел под чужой рукой, выпрямился между ног, и низ живота запульсировал от растущего удовольствия.

- Вот проклятье, - обессиленно констатировал Антон, сдаваясь и откинувшись затылком на пол. - Может, хоть на кровать переберемся? Холодно же.
- Все еще холодно? - бросил Завулон насмешливо. Наклонился, стягивая джинсы Светлого куда-то вниз, к коленям, и лизнул стоящий член по всей длине, причмокнув в конце. Антон невольно подался бедрами к нему — и еще раз выругался. Да, эту битву Завулон выигрывал почти что всухую.
Темный провел пальцами по стволу его пениса, освобождая от крайней плоти головку. Дразнясь, провел ногтем вдоль выступившей вены. Светлый скрипнул зубами, невольно дергаясь в такт его движениям. Эрекция стала почти мучительной.

- Не так быстро, - весело сказал ему Завулон. - О чем только думает твоя умница-жена, Городецкий? Такое впечатление, что у тебя месяца два секса не было.
- Просто продолжай! - сердито рявкнул Антон. - Моя семейная жизнь тебя… ух… не касается! Давай, я уже почти…
Но кончить ему не дали. Демон сжал его член у основания, несколько раз быстро провел по нему рукой — и приказал:
- Встань на колени к кровати и раздвинь ноги пошире. И прекрати трястись, я не могу причинить тебе вреда сейчас.

Спущенные штаны болтались у щиколоток, цепляясь за кроссовки. Антон оперся грудью о кровать, положил руки на одеяло. Он понимал, что подписывает себе приговор, но уже не мог остановиться.
- Не тяни, - попросил он шепотом. Завулон одобрительно хмыкнул, зашуршал чем-то — наверное, раздевался сам. А потом горячий подвижный язык коснулся ложбинки между ягодицами Антона.
Этого Светлый не ожидал. Ноги подогнулись от неожиданности, он порадовался, что стоит на коленях, иначе непременно упал бы. Завулон обхватил его зад руками, разминая половинки, лизнул еще и еще, на сей раз захватив полоску кожи между анусом и яичками. Антон охнул, непроизвольно совершая короткие фрикции. Вспышка удовольствия была необычайно острой.

- А ты чувствительнее, чем я думал, - промурлыкал Темный. - Это замечательно.
- Да не комментируй ты, сволочь! - простонал дозорный, чувствуя, как горят от стыда уши. - Делай молча!
Вместо ответа коварный демон прихватил губами его яички, втянул в рот одно, затем оба. Сдавленный вопль был наградой за его старания. Завулон выпрямился, напоследок поцеловав покрасневшие, налитые яйца временного любовника, и прижался к его спине.

- Знаешь, Антон, - почти с нежностью сказал он, - а ведь я мог бы сделать так, чтобы ты кончил прямо сейчас — и даже пересилил бы твой организм, чтобы заставить снова возбудиться меньше, чем через минуту. Или можно оттянуть удовольствие до утра, заставить тебя умолять об облегчении. Было бы дивно послушать твои крики. Мне вот нравятся оба варианта — а ты что выбираешь?
- Черта с два, - выдохнул Городецкий, подняв голову. - Ты сам едва сдерживаешься, чтобы не трансформироваться в свою демоническую форму и поиметь меня. Я выберу вариант, при котором ты просто сделаешь свое дело и уйдешь.

Он храбрился, но все тело напряглось в предчувствии боли. Завулон одобрительно засмеялся, его напряженный пенис скользнул в ложбинку между ягодиц Светлого, но не проник в увлажненное отверстие ануса, а устроился вдоль.
- Ты слишком ценен для меня, чтобы тебя портить, - проворчал Темный и толкнулся, потираясь о зад и спину Антона. Тот содрогался, охваченный одновременно неловкостью, стыдом, досадой и желанием. И правда извращенец, мать его…
Завулон опустил руку, плотнее прижимая Антона к себе, приласкал его член.
- Имя, - прошипел он на ухо Антону, сдавливая его своей волей, сковывая без возможности сопротивляться. Амулета не было, пути бегства — тоже.
- Антон Городецкий, - признал Светлый. - Я в твоей власти, Завулон.

Он так боялся, что когда-нибудь ему придется сказать эту фразу ритуального подчинения! Но все оказалось не так страшно. Демон поощрительно похлопал его между лопаток, ухватил за бедра — и Антон, не веря самому себе, мысленно обзывая себя кретином и ненормальным камикадзе, пошарил рукой за спиной. Он почти сразу коснулся искомого — довольно длинного, очень твердого члена.
«Что ж, сейчас на нем хотя бы нет шипов», - про себя пошутил Антон. Направить его в свое тело с первого раза не удалось, но Завулону было достаточно обозначенного намерения и полной покорности любовника.

- Надеюсь, потом ты не станешь жаловаться, - предупредил он. Провел скользкой от слюны рукой между ягодиц Антона, потерся головкой члена, размазывая предэякулят — и протолкнул внутрь головку, почти сразу войдя чуть глубже.
Это действительно оказалось больно и на редкость неприятно — но не невыносимо. Антон уткнулся лицом в покрывало на кровати, почти благодарный этой боли за частично схлынувшее возбуждение. Темный неспешно двигался в нем, попутно не забывая ласкать живот и член Городецкого. Через их связь он, видимо, чувствовал боль партнера — и потому не спешил.
Как только Антон немного привык, Завулон тут же начал двигаться чаще: явно сдерживался только из вежливости.

Напряжение ушло, и хотя сильного удовольствия от двигающегося в заду члена Антон не получал, это было уже не важно. Чувство связи обострилось, каждое движение Темного будто задевало центры эндорфинов в мозгу, усиливая ощущение родства и принадлежности.
Он зажмурился, перед закрытыми веками проносились картины-вспышки. Багровое солнце и почерневшая луна, серебристая трава, шуршащая под серым, пепельным небом. Возможно, они были уже в Сумраке. Антон не знал, не слышал, не понимал — только улавливал, как одна за другой рвутся нити ненависти, связавшие их.
И тогда он закричал — громко, отчаянно, вкладывая в этот крик всю боль и все наслаждение, затопившие его, выпуская наружу все, что тревожило и мучило. А перед глазами кружилось, кружилось бескрайнее небо…

Когда Антон пришел в себя, то обнаружил, что лежит на кровати, весь мокрый и вымотанный, выпитый досуха. Завулон был рядом, лежал, опираясь на локоть, и тихо посмеивался.
- Что ж ты так орешь, Городецкий? - спросил он с улыбкой. - У меня чуть Сфера Отрицания не схлопнулась от твоих воплей.
- Я видел… - Антон тяжело дышал, с трудом приподнявшись. - Не знаю, что это было, но я видел незнакомые края, проваливался куда-то глубоко. Это — дальние слои Сумрака, так?
- А что же еще? - пожал плечами Темный. Над его головой плавал в воздухе небольшой светлячок с темными краями, освещая кровать. - Запомни это состояние, оно поможет тебе спускаться дальше четвертого слоя, на котором ты уже побывал. Когда-нибудь это знание очень тебе пригодится, поверь.

Он встал, шевельнул руками, и одежда сама прыгнула к нему, оказавшись на теле. Другим мановением руки Завулон открыл в воздухе портал — провал, сочащийся Тьмой. Должно быть, собирался вернуться в свой кабинет.
- Спасибо за книгу, Светлый, теперь знаю, какие фильмы посмотреть в выходной, - на покрывало рядом с Антоном шлепнулась книжка про агента Бонда. - И удачи тебе в работе и личной жизни. Ах, да… Иди. Ты свободен, я тебя не держу… солдат Света. Возвращаю тебе твою волю и снимаю свою власть над тобой.
Он шагнул в портал, не прощаясь — и пропал, растворился, ушел своими темными путями в офис или домой. Антон раскинул руки, посмотрел в потолок и развеял щелчком пальцев плавающего над ним чужого светляка.

- Сукин сын, - со вкусом, медленно и почти восхищенно протянул он. Вставать не хотелось. Идти к Светлане, объясняться, потом снова возвращаться на работу, где его будут поздравлять с возвращением и выпытывать, как удалось спастись… Зачем? Лучше пока лежать вот так, без движения, и вспоминать худые пальцы в своей руке, печально шелестящую траву и сверкающий дворец чужой памяти.
Он лежал так, пока не уснул — и спал без сновидений до самого позднего утра, больше ничего не желая.

...Сигарета догорела, обожгла пальцы. Антон поморщился и загасил окурок о перила, швырнув его в маленькую урну, которая примостилась в углу балкона.
- Действительно козел! - прошептал он, глядя вдаль, на огни ночного города.
Светлана тогда пришла под утро, молча обняла его — сквозь сон Городецкий почувствовал это. Она ни в чем его не упрекнула и даже не поднимала больше эту тему, за что Антон был очень ей благодарен. Ему и самому хотелось бы как можно скорее забыть все произошедшее, как кошмарный сон.

На работе Гесер неофициально поблагодарил его за решимость, выразил сочувствие по поводу вынужденных жертв — и поощрил неделей отгула. В других обстоятельствах Антон до потолка бы прыгал от радости, но сейчас ему стало тошно. Лучше было бы окунуться с головой в труд, ловить браконьеров-вампиров, приструнить оборотней, выписывать штрафы колдующим без лицензии ведьмам… Что угодно, только бы не смотреть в глаза печальной и понимающей жене, не видеть безмятежную радость дочери от того, что папа будет рядом подольше. И не вспоминать во снах и наяву чувство невероятной близости.
Завулон больше не приходил — спасибо и на том. Через пару дней после того, как маленькая семья вернулась из деревни, Надюше принесли посылку, в которой оказался здоровенный плюшевый медведь — еще больше и красивее, чем был сгоревший Винни.

Ночью, стоя на балконе, Антон курил, наполняя рот дымом, пытаясь отрешиться от всего и сообразить, как быть дальше.
В кармане халата завибрировал мобильный. Слегка вздрогнув, Городецкий вытащил трубку и шепотом, чтобы не разбудить Свету, сказал: «Алло!»
- Доброй ночи, Светлый, - вежливый голос на том конце провода мог принадлежать только одному существу. - Как себя чувствуешь, как посылочка моя, дошла?
- Дошла, - согласился Антон, предпочтя проигнорировать первую часть вопроса. - Надя очень рада, передает тебе спасибо — хотя на мой взгляд, ты того не стоишь.

- Не тебе, Городецкий, измерять ценность этого мира, - философски отозвался Завулон. - Рад, что у вас все хорошо. Я вернулся к работе, так что Зеркала можете не опасаться. Спи спокойно, больше я тебя не потревожу. Одно дело делаем… дозорный.
Связь прервалась. Антон медленно убрал телефон и уткнулся лбом в сложенные руки, шумно вздохнув. Разговоры с Завулоном всегда выматывали почти так же, как пребывание на глубоких слоях Сумрака. Все-таки они были уж слишком разными — как небо и земля, как ночь и день, как Свет и Тьма. Может, как раз противоположности и притягиваются?

- Нет, Завулон, - глубокомысленно сказал в никуда Антон. - Теперь ты точно не оставишь меня в покое — только не сейчас, когда я клюнул на твой крючок. Ты будешь кружить рядом, как акула возле раненого пловца, выжидать своего часа и постепенно привязывать меня к себе. Я это знаю. И когда ты придешь — я буду готов, так и знай!
Он развернулся и ушел в комнату, сердито запахивая полы халата. И уже не слышал, как в ночной тишине на том месте, где он стоял, раздался тихий смешок. Антон вернулся в кровать и закрыл глаза. А на тумбочке тихонько шуршал старый дисковый плеер, и на записанной болванке звучала песня:

People like us know how to survive (Люди, подобные нам, знают, как выживать)
There's no point in living (В жизни нет смысла)
If you can't feel the life (Если ты не можешь ее почувствовать)
We know when to kiss (Мы знаем, когда целоваться)
And we know when to kill (И знаем, когда убивать)
If we can't have it all (И если у нас не будет всего этого)
Then nobody will. (То не будет ни у кого)
The world is not enough (И целого мира мало)
But it is such a perfect place to start… my love. (Но это такое прекрасное место, чтобы начать, любовь моя)
And if you're strong enough (И если ты достаточно силен)
Together we can take the world apart… my love. (Вместе мы расколем мир на части, любовь моя)**

И оба — мудрый Темный маг и его Светлый молодой противник — знали, что это действительно только начало.

Конец первой части.
Примечания:

* Завулон не совсем точно цитирует Чеширского Кота из Алисы в Стране Чудес
** "The world is not enough" - песня группы "Garbage" из фильма о Джеймсе Бонде

@темы: Дозоры, Завултон, Мое, Радость, Фанфики