Елена Темная
Чем деревня отличается от города, так это тишиной. Не грохочут по ночам под окнами мотоциклы и грузовики, не гудят заводы, не бросают яркие, аляповатые блики света ночные клубы. Конечно, чтобы жить в деревне, над постоянно трудиться, поднимать хозяйство, следить за домашним скотом, зато все свое, натуральное. И пробок на дорогах нет — езжай не хочу!
И все же Антон понимал, что не сможет жить в деревне. Он любил Москву, со всей ее грязью, дорогой помпезностью и эклектикой. И работу свою в Дозоре любил, даже если порой на его долю выпадали такие испытания, как сейчас.

Для Надюши впечатлений оказалось вполне достаточно, чтобы начать клевать носом за ужином. Теща, конечно, тут же захлопотала над ней:
- Ой, совсем утомили ребенка! Пойдем, солнышко, уложу тебя в кроватку! Да и вы, молодежь, не засиживайтесь.
Завулон неопределенно хмыкнул в кружку с молоком. Кажется, его рассмешило причисление к рядам молодежи. Неудивительно. Антон был уверен, что магу не меньше двух тысяч лет — наверняка он застал еще зарождение христианства, если не эпохи Поздних Царств в Египте.

Честно говоря, думать о таком было немного жутковато. Если бы маги вроде Гесера или Завулона вздумали написать учебники по истории… То есть подлинной истории, а не той, что уже тысячи раз исказили в своих книгах люди…
Нет. Никогда человечество не узнает об Иных, никогда не прочтет книги из архивов Дозоров и Инквизиции. Возможно, так даже лучше — меньше головной боли для обеих сторон. Ведь Свет и Тьма, как ни крути, это одна сторона монеты, на решке которой находятся люди.

- Я сегодня лягу в комнате, - немного неловко сказала Светлана. - Маме объясню, что вам надо поговорить, например.
Ей было неприятно, что приходится оставлять мужа наедине с врагом, пусть даже тот поклялся не причинять вреда. А Городецкого вдруг охватило какое-то бесшабашное веселье. Захотелось испытать грань терпения Темного и свои силы. Ну правда, не станет же Завулон на него нападать здесь! Даже без учета интуитивных способностей Нади он остается в меньшинстве.

- Не время нам спать! - отозвался Темный, стоило Светлане уйти за дверь. Он поставил кружку, допив молоко парой долгих глотков, слизнул белые «усы» с верхней губы и наставительно воздел палец. - Пошли, Светлый. Я начну твое обучение сегодня же. Кто знает, сколько у нас времени — а мои сны тебе ни к чему.
Несмотря на то, что он не спал уже больше суток, Завулон казался довольно бодрым. Отказаться было бы стыдно: разве Антон не сможет одну ночь обойтись без сна, раз смог Темный?
- Ну идем, - несколько развязно согласился дозорный. - Покажешь мне свои фокусы. Только без глупостей!
- Свою последнюю глупость я совершил, когда связался с тобой, Городецкий, - отметил Завулон. - Пойдем через Сумрак, ни к чему хлопать дверьми и будить всех.

Согласно кивнув, Антон поднял с пола свою тень и нырнул в стылую полутьму первого слоя. Медленно скользнула перед глазами тень пролетевшей мухи, донеслось издалека мычание единственной в деревне коровы — глухо, как через подушку. В Сумраке дом истончился, по углам появились маленькие плети синего мха. В подполе тихо скреблась мышь. Надо будет ее выгнать, чтобы не прогрызла мешочки с зерном и специями…
- Не о том думаешь, дозорный! - сердито прошипел Завулон, появляясь у него за плечом. Видно, прошел сразу на глубокие слои, а теперь вернулся.

Антону стоило больших трудов не вздрогнуть: Темный не скрывал сумеречного облика, и оскаленная пасть в паре сантиметров от собственного лица Антона весьма впечатлила. Впрочем, он мгновенно взял себя в руки — не хватало еще выказать глупый, детский страх! Шагнул следом за Темным сквозь истончившуюся стену.
Здесь, в Сумраке, связавшие их нити было очень хорошо видно. Бледные полосы жгутами обвивали тело Антона поперек груди, тянулись к демону и свивались в одну толстую веревку, охватывающую его горло наподобие ошейника. Ага, вот оно что… В районе расположения нитей возникает боль. У Антона прихватывает сердце, а Завулон, видимо, с трудом дышит. Неприятно, что и говорить!

Демон шел впереди, сложив на груди когтистые лапы. Короткий хвост метался туда-сюда, как у собаки. Антону вдруг стало смешно. Он почувствовал себя этаким современным Фаустом, заключившим опасную для жизни сделку. У каждого свой Дьявол, как видно…
Завулон остановился на берегу пруда. Днем тут бывало людно: приходили за водой местные, играли дети, но сейчас кругом царила тишина.
Антон вышел из Сумрака и присел на влажную от росы траву. Темный устроился напротив, спиной к деревне, уже в своем обычном облике. Положил руки на колени, невольно напомнив Городецкому Гесера. Тот тоже любил сидеть вот так, на восточный манер поджав ноги.

- Давай договоримся, Антон, - тихо сказал Завулон. - Во время обучения ты не станешь противиться, читать мне ваши нудные Светлые морализаторские речи и закрываться от меня. Полный доступ и восприятие моих знаний, естественно.
- Очень интересно, - вскинул брови дозорный. - А что помешает тебе колдануть что-то нехорошее, когда я раскроюсь?
- Во имя Тьмы, Городецкий, ну какой же ты зануда! - разозлился маг. - Мне что, знак Карающего Огня принять, чтобы ты поверил?! Так я приму, если у тебя хватит искусства его применить!

Он зло рванул пуговицы, распахнул рубашку, обнажив бледную грудь. Антон глянул на вспыхнувшие на миг отметины знаков Карающего Огня, которых были сотни на теле Темного, и покачал головой.
- В этом нет необходимости. Я не верю тебе, Завулон, ни на мгновение. Но сознание открою все равно. Твои реверансы в мою сторону ни к чему. Что надо делать?
- Сидеть тихо, - отрезал тот. - И постараться думать как можно меньше. Это у тебя должно легко получиться.

Антон улыбнулся. В траве надрывались стрекотом кузнечики, среди редких туч спрятался тоненький серпик растущей луны. Сырость и прохлада ранней осени уже чувствовались. Дозорный поднял голову и взглянул на сидящего перед ним Темного мага. Глаза в глаза, не отводя взгляд и почти не моргая. Времена амулетов прошли, пришла пора состязания воль. Может, опыта Антону и не хватало, но Силы ему точно достанет на сопротивление, если что.
Завулон резко вздохнул. Вокруг него заклубилась тьма, выплеснулась из тела длинными танцующими языками. Ее плети поползли к Антону, но тот не отстранился. Все будет в порядке, у него хватит сил…

Он верил в это, даже когда его сознание смялось, как бумажный пакетик, и наполнилось Тьмой. Деревня, лес, пруд — все это исчезло, их место заняли картины боя, крови и смерти.
Антон слышал крики гибнущих воинов, видел себя в гуще сражения и чувствовал безнадежное отчаяние. Он перестал быть собой, чужие чувства захлестнули его с головой — тем более страшные, что были вполне понятными. Почти… человеческими.

Антон пришел в себя возле воды. Футболка стала влажной от пота, его трясло, руки позорно дрожали, как у алкоголика дяди Коли — доброго ему здоровья и крепкой печени…
Завулон заботливо побрызгал на него водичкой из пруда. Приподнявшись, Антон крепко выругался.
- Что это вообще было? Ты же клялся не причинять вреда!
- Если бы я хотел навредить, ты был бы уже мертв, Городецкий, - криво улыбнулся Завулон. - Поверь, пребывание в твоем сознании для меня не менее неприятно. И все же мы должны попробовать еще раз.

- Хрена с два я тебе что-то должен! - рявкнул Антон, с трудом поднимаясь на ноги. - Испытывать твои эмоции — уволь!
- Сядь, - властно остановил его Завулон. - Сядь и слушай меня, непокорный мальчишка! Ты и сам уже понял, что наши Дозоры — лишь веселая игра, занятие для низкоранговых Иных. Высшие же играют в другие забавы. Но ты еще не знаешь, что истинно Великий маг не ограничивается лишь одной стороной Силы Сумрака. Ты можешь пройти на пятый слой самостоятельно? Можешь понять, о чем хотели сказать маги далекого прошлого? Умеешь общаться с духами ушедших?

- Однажды общался, - неохотно буркнул пристыженный Антон. - Тот призрак подсказал мне направляться в Останкинскую башню, когда ты охотился за мной со своей Плетью Шааба и хотел убить.
- Хотел бы — убил! - отрезал Завулон. - Ложись и расслабься, Гоородецкий. Мы только начали.
Он нагнулся над Антоном, удержал его руками за плечи, и зрачки его будто расширились, втягивая Светлого куда-то в непонятные дали, в чужой разум.

У него на руках умирает глубокий старик — его собственный сын…
Кто-то вонзает ему в спину меч, и через боль Антон разворачивается, чтобы прикончить нападающего…
В небе изгибается и танцует свой танец смерти кровожадный дракон, и чешуя его искрится на солнце — блеклом алом солнце Сумрака…
Он скользит сквозь тени, все дальше и дальше, и мир вокруг постепенно обретает краски…

Антон вздрогнул. Его затопило чувством чужого восторга, сильного, всепоглощающего. О, как он ошибался, думая, что древнему магу все на свете прискучило! Завулон ценил жизнь, наслаждался ею, пил по глотку, как дорогое вино. Кладовая его памяти была бесконечным дворцом, в котором Городецкий по неопытности легко мог бы заблудиться. Там сияло счастье и чернело горе, полыхали алым краткие влюбленности и мерцал холодными, прекрасными в своей неизменности гранями кристалл Цели.

Антон открыл глаза. Они с Завулоном лежали на траве, на их лицах блестели капли росы, но не было сил поднять руку и стереть воду. Пальцы Темного накрепко переплелись с пальцами Светлого, будто оба тщетно старались проникнуть глубже друг в друга.
- Почему? - простонал Городецкий, перевернувшись на бок и с усилием отняв руку. - Какого черта ты творишь?
- Открываю тебе кое-что на будущее, - без улыбки пояснил Завулон. - Мой опыт пригодится тебе, Антон. У Гесера свои методы обучения, у меня — свои. Я не собираюсь утаивать от тебя информацию и ограничивать твой потенциал. Я ждал тебя тысячу лет, Антон — бесконечно долго! Ты выбрал Свет — что ж, это твое право, ведь все мы свободны. Но и я свободен отдать тебе то, что должен.

- Я не твой преемник! - с отвращением выплюнул Антон, преодолевая предательское чувство единения, что возникло у него в момент связи.
- Конечно, нет, - примирительно развел руками Завулон. - Ты куда больше, чем просто преемник, Антон.
Домой они вернулись в молчании. Небо на востоке заалело, на высоком заборе соседского дома топтался сонный петух с общипанным хвостом, готовясь возвестить приход утра.
- Сейчас он заорет — и ты сгинешь, как всякая нечисть, - мечтательно протянул Антон. Завулон мягко рассмеялся:
- Мечтать не вредно, мой юный недруг.

Светлана не спала, топталась на пороге в одной сорочке и тапочках, ждала. Увидев Антона, она вздохнула с облегчением и бросилась к нему, крепко обняв.
- Где ты был? - шепнула она. - Я почувствовала всплеск Силы, хотела идти тебя спасать…
- Небольшая разминка, - поморщился дозорный. - Не вполне удачная, надо сказать, но беспокоиться не о чем. Я продолжаю обучение премудростям быть Высшим.
- Антон… - Света отстранилась, посмотрела на него с недоверием, даже коснулась лица, будто желала удостовериться, что это действительно он, а не призрак. - Что ты такое говоришь? Весь Сумрак ходуном ходил, меня скрутило сильнее, чем в той истории с Зеркалом! На какую-то долю секунды я даже перестала тебя чувствовать, словно ты исчез не только из этого мира, но и из Сумрака. Какое еще обучение?!

- Нужное, - Завулон встал рядом, любезно улыбаясь. - Если твой супруг хочет подняться на следующую ступень и когда-нибудь надеется бросить мне вызов на равных, ему надо учиться.
- Не бойся за меня, - Городецкий успокаивающе погладил Светлану по руке. - Я могу за себя постоять. К тому же у меня отличная защита — ты, Гесер, Надюшка… Она спит?
- Я ее успокоила, - вздохнула волшебница. - Но она чувствует, что с папой что-то неладно.

Антон кивнул. Они зашли в дом все вместе. Завулон уселся к окну и щелчком пальцев зажег маленькую лампу над столом. Антон только вздохнул — у него самого сил не осталось даже на такое крохотное волшебство. Он приоткрыл дверь в комнату дочери — Надя действительно спала, посапывая и крепко вцепившись в плюшевого медведя. Ну и славно.
Забравшись на печь, Антон расслабился, закрывая глаза. До утра у него еще будет время поспать, надо восстанавливаться. Спал без сновидений, по счастью, только мелькали на грани сознания сверкающие комнаты, напоминающие дворец — или зеркальный лабиринт.

Когда Антон проснулся, Завулон делал зарядку. Раздевшись до трусов и майки, Темный неторопливо отжимался от пола в углу комнаты, размеренно дыша. Людмила Ивановна одобрительно бормотала что-то о пользе таких упражнений и на спустившего ноги с печи Антона посмотрела укоризненно. Впрочем, заметив, что «племянник» встал, Завулон тут же поднялся и пошел за ним следом, умываться.
- Хватит соблазнять мою тещу, - буркнул Городецкий, поплескав в лицо водой из рукомойника.
- Я не нарочно, - Темный тихонько рассмеялся. - Антон, я столетиями отрабатывал притягательность, это уже на уровне автоматизма. Как ты?

- Живой, - проворчал Светлый. - Не твоими, правда, заботами. Глупо, наверное, спрашивать, но… то, что я видел — реальное прошлое? Не морок?
- Ты же мне не веришь, зачем отвечать? - Завулон смахнул капли воды со лба и коснулся рукой плеча Городецкого. - Антон, ты очень важен для всех нас. Не только как отец Нади или муж Великой Светлой, ты нужен сам по себе. И мне — не меньше, чем Гесеру. Твои возможности… словом, что рассказывать? Придет время, и ты сам все узнаешь.
- Сегодня, - выпалил тот сразу же. - Сегодня ночью ты расскажешь мне, что опять задумал и при чем тут Гесер и та девчонка с ее проклятьями! Мы снова пойдем на пруд и…
Он осекся, поймав взглядом мягкую улыбку Завулона.
- Как хочешь, Антон, - мирно сказал Темный. - Все, как ты пожелаешь.

За завтраком Людмила Ивановна опять напомнила Антону, что давно пора покрасить забор — напомнила дежурно, но с укоризной. Городецкий поморщился. Перед происшествием с Ариной он собирался заняться хозяйством, но все как-то забылось, отступило на второй план, как обычные человеческие проблемы. А теща, выходит, помнила.
- Сегодня и займусь, - решил он, подмигнув Надюше. Девочка заулыбалась, потянулась маленькой ручкой, чтобы сцапать папу за палец и подергать.
- А я помогу, - вызвался Завулон. У него, видимо, были свои мотивы — или просто захотелось развлечься.

Вытащив из погреба банки с краской и кисти, мужчины взялись за дело. Завулон мурлыкал под нос какую-то песенку, а когда во двор выбежала Надя с двумя стаканами молока в качестве угощения для старательных работников, Темный преувеличенно опасливо покосился на гуляющего по двору петуха. Надюша, которая отлично видела его истинную природу, захихикала, очень довольная шуткой. Антон только головой покачал.
Ближе к вечеру, когда ранний ужин был съеден, а посуда — вымыта, Антон сидел на скамейке у крыльца, куря сигарету и заодно выводя через поры кожи пары краски. Светлана подошла тихонько, он даже не сразу заметил.

- Антон, что-то не так, - вполголоса сказала она, покосившись на устроившегося чуть в стороне, на стойке с бревнами, Темного. - Он изображает любезность, но ведь это все неправда!
- Зато теперь ты сможешь похвастаться, что тебе сам глава Дневного Дозора забор красил, - попробовал пошутить Городецкий. Светлана не улыбнулась, она слишком нервничала. - Ну хорошо, хорошо. Светка, я осторожен. Он показывает мне сцены из прошлого, приоткрывает кое-какие секреты, и больше ничего.

Людмила Ивановна вынесла во двор раскладной столик для пикников, расставила на нем выпивку — для мужчин, чай и кофе — для себя и Светы, и сок — для Нади. Завулон что-то сказал женщине, та закивала и резво убежала в дом. Антон напрягся было, но когда теща вернулась, в руках ее была, как ни странно, гитара.
Они расположились с подветренной стороны, чтобы не чувствовалась краска от забора, и Темный, опрокинув рюмочку, взялся за гитару. Тронул струны, вздохнул — и запел хорошо поставленным баритоном, аккомпанируя себе без всяких нот:

- А мы не ангелы, парень! Нет, мы не ангелы.
Темные твари, и сорваны планки нам.
Если нас спросят, чего мы хотели бы, -
Мы бы взлетели! Мы бы взлетели...
Мы не ангелы, парень! Нет, мы не ангелы.
Там, на пожаре, утратили ранги мы.
Нету к таким ни любви, ни доверия.
Люди глядят на наличие перьев.
Мы не ангелы, парень!*

Растроганная теща вытирала глаза, Светлана отвернулась, глядя в землю и поджав губы. Надюша притихла, даже перестала ерзать. А Завулон пел, негромко и проникновенно. Пел вроде бы для всех, но смотрел — только на Антона.
Примечания:

* "Мы не ангелы, парень" - песня "БИ-2" и "Агаты Кристи"

@темы: Фанфики, Мое, Завултон, Дозоры