Елена Темная
Продолжим...

Проще всего было начать искать девчонку с метро, где они мимоходом встретились. На бегу Антон вытащил мобильник, выбрал из дозвона номер Гесера. В трубке что-то зашипело — шеф явно отвечал ему, будучи в Сумраке. Как только дозвонился вообще?
- Слушаю тебя, Антон. Что-то узнал?
- Узнал, - Городецкий нажал кнопку лифта и нетерпеливо прошелся туда-сюда, прижимая трубку к уху и глядя на часы. Выходило, что в Сумраке он беседовал с Максимом очень недолго, всего-то полчаса — да и то львиную долю этого времени пытался до него докричаться.

Он перевел дыхание, все еще чувствуя на языке вкус сумрачного тумана — не самый приятный, надо сказать.
- Максим завязан в этом деле по уши, я уверен. Он намекнул, что убийца — женщина, и она связана с ним родственными узами. Думаю, это его…
- Дочь, - закончил за сотрудника Гесер. - Предположения аналитиков подтвердились. Антон, Максим сказал, где ее искать?

- Нет, он сбежал, как только я хотел копнуть поглубже, - признался дозорный. - Борис Игнатьевич, что делать будем? Не Максим ли дочку инициировал, случаем?
В трубке вздохнули.
- Антон, для таких обвинений нужны железобетонные подтверждения. Максим теперь — законопослушный Инквизитор, он просто не мог заставить кого-либо совершать убийства и нарушать Договор. А если бы он это делал, то не признался бы в том, что девушка — его дочь. Куда важнее сейчас понять, что движет нашим объектом, как она получила такую силу и каким образом заставляет взрослых, опытных и здравомыслящих магов драться между собой насмерть.

Лифт наконец-то дополз до этажа, и Антон шагнул в кабинку. Он уговаривал себя успокоиться: все равно сейчас он никак не сможет допросить бывшего Дикаря, а поиск преступницы в любом случае быстрым не будет.
- Антон, ищи девушку, - Гесер, видимо, посовещался с остальными — какое-то время его не было слышно. - Ищи ее след, следи, но сам не приближайся, особенно если в зоне видимости будет хоть один Темный, слабый или сильный, не важно. Найдешь — позвони мне, я сразу провешу к тебе портал. Все ясно?
- Куда яснее, - согласился Городецкий. - Свете только позвоню, чтобы не ждала к ужину.

Он набрал номер жены, выслушал мягкие упреки. Светлана все понимала, она знала, что если мужа вызвали посреди выходного, значит, и впрямь надо позарез. Рассказывать ей подробности Антон не стал, ограничившись коротким: «Браконьера ловим».
- Как там линии вероятности? - на всякий случай уточнил он. - Прогноз нормальный?
- Да не пойму, - Света озадаченно хмыкнула. За шумом улицы ее голос был уже почти не слышен. - Ничего серьезного не вижу, ни ран, ни смерти, но… на всякий случай будь аккуратнее, ладно? В вероятностях проскальзывает что-то нехорошее, зловредная магия, направленная лично на тебя.
- Я осторожно, - уверил Антон. - Надьке привет передавай, я к утру буду.

Отключив звонок, он сунул прямоугольник мобильного в карман и направился к метро. Станция… там должны были остаться следы! На ходу дозорный щелкнул кнопкой плеера, привычно запустив его в случайный режим. Что там выпадет, интересно?..
Повезло попасть на «Пикник».
- Вот чудо так чудо! В театре абсурда,
В театре абсурда ты — главный герой!*

М-да… В тему, вполне в тему! Вся эта охота, то ли предатель, то ли жертва-Инквизитор, срыв выходных, да и вся эта магия, если уж честно!
Антон спустился в метро, перепрыгивая через две ступеньки. На него неодобрительно косились — и пусть! Дозорному стало смешно. Одно легкое усилие — и все его действия станут незаметны для обычных людей, даже если ему вздумается посреди платформы голым плясать. Но сейчас даже полог невнимания раскидывать не хотелось, охота бодрила и поднимала настроение.

Он прошелся по платформе, делая вид, что ждет кого-то, и потянулся сквозь Сумрак, коснулся пола, отыскивая следы. Ауру девчонки он запомнил, хоть тут повезло. Внимательнее надо быть, дозорный, внимательнее! А если бы не заметил чужой взгляд, что тогда? Рыл бы носом землю, в затылке чесал: «Тут помню, там не помню»!
- Добрый вечер, - сказали за его спиной. Проклятье!
Антон повернулся, напрягшись и на всякий случай нащупывая под курткой амулет. Какого лешего тут забыл Темный, да еще этот?

- Амулет справа, - Завулон вежливо улыбнулся ему. - Ты надевай, не спеши. Приятно видеть, что кое-что не меняется, Антон.
- Я на работе, - буркнул Городецкий, вытягивая амулет и надевая его прямо поверх куртки. - И у тебя нет власти надо мной, Завулон.
- А хотелось бы, - подмигнул тот. - Ну-ну, не дергайся так. Я один, как видишь, со мной нет ни группы вампиров, ни эшелона Темных магов. Неужели, даже став Великим, ты боишься меня?

- Не боюсь. Сила тут ни при чем, - Антон качнул головой, неприязненно отодвинувшись от главы Дневного Дозора. - Вам с Борисом Игнатьевичем я в подметки не гожусь, даже теперь. Зачем ты тут?
Завулон вздохнул, осмотрелся, спрятав руки в карманах серого пиджака. Вроде бы никаких жезлов или амулетов там Антон не чувствовал, но мало ли?
- Одно дело делаем… дозорный, - Темный маг не смотрел на Антона, его взгляд блуждал среди людей, выцеплял то одного, то другого. - Я тебе не враг — сейчас не враг. Дневной Дозор также обеспокоен смертью своих сотрудников. Погибла Темная волшебница третьего уровня, очень ценный кадр в наши дни.

Ну да, у Темных же остался только Завулон из Великих, остальные — сошки мелкие…
- Колдунья, - все же не удержался Антон. - Не волшебница.
- Колдунья, - легко согласился Завулон. - Так или иначе, дуэли недопустимы на данном этапе.
Он легонько коснулся виска, будто шутливо салютовал Антону — и пропал, ушел в Сумрак сразу на глубокие слои. Либо не обнаружил следов преступницы, либо пошел за ней — гадай теперь!

Антон подавил желание сплюнуть от досады — труд уборщиц тоже следовало уважать. Он шагнул сквозь тень, в прохладные и гостеприимные объятия Сумрака, осмотрелся. Люди замедлились, их ауры засветились ярко, даже не было нужды приглядываться. Пробежала стайка детей — бирюзовых в искаженном свете Сумрака, хихикающих, спешащих то ли домой, то ли по своим делам. Прошаркала, едва видимая сквозь туман, пожилая женщина с седыми кудряшками. Аура ее светилась блекло-голубым. Прошмыгнули от эскалатора два парня — в Сумраке от них исходил яркий оранжевый свет похоти. Антон поморщился и отвернулся.

И вдруг — вспышка! Багрянец и золото, сияющий огонь ярости и отчаяния. Она, преступница! Аура сверкнула где-то наверху, у выхода из метро — девчонка подходила к эскалаторам, то входя в Сумрак, то появляясь вновь в мире людей. И как только ее до сих пор не заметили?
Городецкий рванул через платформу, миновал ее за какое-то мгновение — в Сумраке расстояние не играет такой роли. На ходу выхватил из кармана стержень жезла, заряженного лично шефом. Сперва сдержать, оглушить, предъявить требование сдаться добровольно — а если не согласится, показать ей, что такое сила Иного вне категорий, пусть даже он получил эти способности только пару месяцев назад.

Девушка его заметила — Антону не хотелось думать, что его прибытия ждали. Остановилась, зачем-то повертела головой, осматриваясь — и засмеялась. Не так, как смеются полные радости люди или Иные, а отрывисто, визгливо.
- Я тебя вижу, дяденька! Ты не спрячешься, не скроешься, не подкрадешься! А ну, иди сюда, иди…
Она была безумна. Безумие плавало вокруг нее яркой волной, искажая края ауры, разливаясь нездоровым багрянцем в организме, коверкая мозг.

Антон медленно приблизился, вынырнул в человеческий мир. Да, теперь понятно, почему тела погибших остались лежать, как были — девчонка была стихийным магом. Такая же, как ее отец. Только Максим мнил себя спасителем мира, мессией Света и «судией», а эта несчастная, необученная, но чрезвычайно сильная девушка готова была прикончить кого угодно.
- Яблочко от яблоньки, - пробормотал под нос дозорный. - Стой на месте! Я из Ночного Дозора, я не причиню тебе вреда, если не станешь сопротивляться!

Девушка откинула капюшон курточки — обычной, детской, с вылезшим кое-где мехом, - и Городецкий с ужасом заметил на ее лице следы ужасных ран. Кто-то жестоко поиздевался над бедняжкой, разодрав ей щеку почти до кости и располосовав губы. Когда она заговорила, лохмотья неровно сросшейся кожи задвигались в разные стороны.
- Нравлюсь, дядя? Папа говорил, что я красавица, умница, ангел… Я красивая?
Она требовательно взвизгнула. Антон медленно кивнул. Не стоит сердить безумную, лучше поддакивать ей, а потом очень осторожно обезвредить.

- Папы больше нет, и мамы нет, - девушка смеялась все громче, Антон украдкой бросил полог невнимания, приготовившись защищать прохожих. Нет, не время еще умирать вон той женщине с легкой улыбкой на лице, и вон тому усталому сотруднику метрополитена, что прислонился к стене, и тому студенту, что на ходу читает конспект!
Быть может, ему действительно удалось бы решить дело миром — кто знает? А может, пришлось бы связывать бедную безумную девчонку, вся вина которой заключалась в боли и тоске по отцу. Связывать, волочь в Инквизицию, отдавать на растерзание тому же Максиму — отчего-то Антон даже не сомневался, что тот с радостью отправит навеки в Сумрак опозорившую чистоту его одежд дочь…

Но вмешался непредвиденный фактор. Сверкнула яркая вспышка, руки преступницы обвили толстые жгуты веревок, полыхающие пламенем — Темные любят эффектные жесты…
Девушка завертелась, задергалась, как уж на сковороде. Изуродованное лицо стало еще более жутким, будто перед Антоном стояла не женщина, а монстр из дешевого ужастика.
- Ненавижу! - взвыла пленница.
- Это — сколько угодно, - Завулон выступил из-за колонны, одобрительно кивнул Антону. - Молодец, дозорный. Ты грамотно ее отвлек, мне было легко проделать мой маленький маневр…

- Нет же, - вскрикнул Антон, рванувшись к оседающей на пол девушке. - Освободи ее сейчас же, она может…
Поздно! Даже связанная, пойманная и обреченная, скованная болью в руках и растерянная, безумная девушка нанесла удар. Антон воочию увидел, как из ее изуродованных губ выплывает очередное «Ненавижу!» - увидел отчетливо, как в детских мультиках. Слово выплыло, написанное черными, искаженными буквами, неспешно поплыло к Городецкому. Он отмахнулся, жезл в руке — не слабый жезл, самим Гесером заряженный! - треснул и распался на куски. Слово растянулось, превратившись в подобие паутины. И коснулось руки Антона.

В следующий миг он едва не задохнулся. Чувства бедной стихийной Иной пронзили его насквозь, как иглой, растерзали, бросили в пучину ненависти столь лютой, что Антону стало больно, как от удара.
Должно быть, изначально девушка была Светлой, как и ее отец — тем страшнее оказалась ее ненависть в итоге. Океан ярости, Ойкумена страдания, бездонный Марианский желоб агрессии…
Эти чувства захлестнули Антона с головой. Он тонул в них — то ли уйдя в Сумрак, то ли свалившись прямо на не слишком чистый пол вестибюля метро. Должно быть, именно так он бы чувствовал себя, если бы оказался в центре инферно, которое едва не прорвалось несколько лет назад над Москвой.

Исчезло все, остались темнота и гнев. Он понимал, что если прямо сейчас не убьет, то сгорит заживо, задохнется в этом костре ненависти. Антон медленно повернул голову — и увидел перед собой Завулона в его сумеречном облике.
Будь дозорный адекватен, он никогда не решился бы нападать на Великого Темного с голыми руками, даже без заклятий. Но сейчас ему досталась ударная доза злобы. И Антон прыгнул, вцепившись в чешую на груди Завулона, готовый рвать зубами, если понадобится. Демон дрогнул, заревел — в этом крике слышалась не столько злоба, сколько раздражение.

Удар длинным хвостом пришелся по коленям, и Светлый скатился на землю, исцарапав в кровь все ладони о камень пола. Демон встал спиной к нему, что-то отрывисто свистнуло… Антон припомнил сквозь марево ненависти, что ему знаком этот звук. Завулон применил свою безотказную Плеть Шааба — против этого у необученной девчонки, пусть и чудовищно сильной в своей области, шансов не было.
Вспышка ненависти прошла так же быстро, как началась. Антон застонал, приподнявшись на локтях. Рядом распахнулось окно портала — серебристая рамка, из которой шагнул Гесер, а за ним и Семен с Ильей.

Семен от души прокомментировал ситуацию, причем умудрился обойтись вроде бы цензурными словами, но высказался так вкусно, что Илья одобрительно хмыкнул, подходя к Антону. Они были на первом слое Сумрака — достаточно, чтобы битву никто не заметил.
- Как ты? - Илья присел на корточки и придержал стонущую жертву потомства Инквизиции.
- Бывало и лучше, - Антон облизнул губы. - Никогда больше не хочу так ненавидеть, никого и никогда!
- И не надо, - согласился Илья. - Не дело это. Давай, поднимайся, раз здоров. Теперь тебе шеф отгулы должен будет, утешься этим.

Антон встал, отряхнул штаны — мимолетно, рефлекторно, стараясь оттянуть момент, когда надо будет взглянуть вперед, на то, что осталось от девчонки…
А когда все же посмотрел, то увидел рядом с обугленными останками фигуру в сером балахоне. И в этот момент Антон все понял.
Способный Инквизитор, быстро выслужившийся в своей конторе, не мог допустить, чтобы его сумасшедшая дочь стала угрозой — но и убить ее сам не мог, это было бы наказуемое развоплощением деяние. Максим ведь был Светлым, как ни крути…
И потому он попросил о помощи — не Гесера или Завулона, старый хитрецов, которые сразу его раскусили бы, а молодого и еще толком не освоившегося с собственной Силой дозорного. И Антон пошел арестовывать девушку, на которую когда-то напал оборотень, покалечив, поигравшись, но не убив.

Возможно, безумие ее было излечимо. Возможно. Но Инквизитор не мог рисковать. И — уничтожил. Чужими руками убрал постыдное пятно со своей серой мантии. А теперь стоит тут со скорбным лицом и качает головой!
Антон ощутил, как всплеснулись в душе остатки наведенной ненависти, теперь подкрепленной отвращением к этому мерзкому Иному. Гесер в сторонке о чем-то вполголоса ругался с Завулоном. Семен звонил в офис, сообщая об отбое срочной тревоги. Только Илья понимающе и сочувственно посмотрел на Городецкого.
- Я сожалею о причиненных неудобствах, Дозорный, - склонил голову Максим. - В качестве жеста доброй воли и в благодарность за услугу Инквизиция готова предоставить обеим сторонам право на Темные и Светлые действия до четвертого порядка включительно.

- Дорого же ты ценил жизнь своей дочери, - Антон все же не стал его бить. Только презрительно глянул и отвернулся, устало ссутулившись.
- Поговорим в офисе, Антон, - Гесер мимоходом глянул на замершего Инквизитора. - Оставь этого Иного наедине с его совестью, прошу тебя. Расходимся.
Городецкий кивнул. Меньше всего ему хотелось драки с Максимом — на заклинаниях или так, просто. И уж подавно не хотелось видеть самодовольную физиономию Завулона, стоявшего чуть ли не вплотную.

Он сделал шаг к порталу… и полетел на землю, пронзенный острой болью. Будто ток вольт этак на тысчонку отхватил — как только волосы не загорелись!
- А… - простонал он, сцепив зубы. Гесер придержал Антона за плечи, изумленно взглянул в лицо — и вдруг тихонько рассмеялся.
- Ай да девочка… Как жаль, что мы ее упустили!
Городецкий повернулся. Позади него, морщась от боли, выпрямлялся Завулон, и на лице его было выражение, далекое от обычного спокойствия. «Так-так», - подумал Антон. Он еще не осознал в полной мере, что произошло, но уже понял, что весьма крупно влип. И, возможно, не он один.

А в плеере, который он так и не выключил, надрывалась «Агата Кристи»:
- Мы вколачиваем гвозди, чтоб в гробу лежали кости,
Чтоб из-под земли не лез, на тебе поставлю крест,
Трижды плюну на могилу — до свиданья, милый, милый!**
Примечания:

* "Театр абсурда" - песня группы "Пикник"
** "Трансильвания" - песня группы "Агата Кристи"

@темы: Мое, Завултон, Дозоры, Фанфики